Профессор Евгений Ковалев: «Пациент выбирает ту клинику, где врач лечит, еще не взяв в руки наконечник»

Автор: А. Антипович

Сегодня в дентартовской «Гостиной» человек с такой насыщенной и успехами, и болью потерь, и неимоверными приключениями судьбой, что хватило бы на несколько жизней. Евгений Викторович Ковалев – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой пропедевтики терапевтической стоматологии Украинской медицинской стоматологической академии, академик Украинской академии наук, Заслуженный деятель науки и техники Украины, врач высшей категории, отличник здравоохранения и… лауреат Международного конкурса вокалистов во Франции! Мы встретились накануне 75-летнего юбилея «поющего стоматолога», чтобы узнать его секрет соединения красивого и полезного, врачевания и песни, глубокого клинического мышления и обаяния врача. А еще – жизненной стойкости в испытаниях безумного века…

Отца — на фронт, маму — на Лубянку

— Евгений Викторович, приходилось слышать шутку, что профессор Ковалев не может не петь, так как на него дух Чайковского сошел…

— Действительно, я родился в городе Клин Московской области, том самом, где прошли последние годы Петра Ильича Чайковского. Мама моя была украинка, отец русский. Ауру доброты и бескорыстия в доме создавали и дедушка Петр с бабушкой Прасковьей. Они воспитали девятерых детей. Дед был, как говорится, человек от Бога. Даже когда его вовлекли в 25-тысячники и он лошадкой с бричкой ездил по колхозам, то домой, в отличие от других, приезжал с абсолютно пустым возом. Не мог он ни горсти зерна у крестьянина взять.

— А как выживали с девятью детьми?

— Бабушка была модисткой – кроила, шила, вязала… Все в городе знали о ее умелых руках. Вывяжет платье жене какого-нибудь начальника – и есть на какое-то время прокорм для семьи.

И вот началась война. Отца забирают на фронт. А мама работала в киоске, и однажды дала булку хлеба без карточки матери с двумя младенцами. Маму забирают на Лубянку. И дают два года!

Дикость наказания потрясла всех. Одна из моих теть наконец-то добилась на прием к Микояну. В результате маму выпустили и извинились… А дома во время ее заключения получили трагическое известие: отец погиб в городе Борисове на реке Березине. Мама домой возвратилась, неделя проходит – а дед с бабушкой какие-то сами на себя не похожие. Они ее жалели, пусть немножко от одного горя остынет, прежде чем другое свалится на голову. Наконец, решились: «Витя погиб на фронте».

Описать ее состояние – слова бессильны. Горькая обида за бесчеловечное наказание, боль утраты родного человека – все слилось в тугой колючий узел, требовало каких-то действий, чтоб не сойти с ума.

— Малые дети на руках… «Уйти в бега, сойти с ума теперь уж поздно для меня» – вспомнилась песня барда, геофизика, искателя Атлантиды Александра Городницкого…

— Оказалось, не поздно. Мама была удивительной женщиной, поэтому решительно двинулась в бегство от горя и безысходности. Возвратилась на Украину, к своим родителям. Это был 1945 год. Новочеркасский район Кировоградской области, село Глинск, а за 8 километров от него – Семигорье, где ее родной дом, мой дедушка Ефим и бабушка. Какое удивительное место! Подходишь к лесу – а он весь ландышами пахнет! Вошел – под ногами словно море молочное разлито!

Окончил я семилетку в Семигорье, потом ходил в Глинск – восемь километров туда, восемь обратно. Учился, как все. Только с немецким проблема была: один учебник на класс и преподаватель ни в дугу.

После десятилетки собрался было вступать в мореходку в Севастополь, да передумал и пошел в техническое училище. Никогда не забуду, как нас на строительство ГЭС в Светловодске послали – вывозить лес. Это была губительная для человека и природы акция – уникальные черноземы, леса, села, могилы предков – все должно уйти под воду. Людей переселяли, чаще всего в Херсонскую, Николаевскую области.

Потом работал в Знаменке, пел в хоре железнодорожников, был производственным вожатым у восьмиклассников в школе села Знаменка, которое было рядом с одноименным городом. Наш класс стал самым лучшим, и мои успехи как вожатого должны были открыть путь в Киевский университет, но тут подоспело сокращение армии, и вчерашние офицеры толпами двинулись в приемные комиссии вузов, отрезая туда путь таким салагам, как я.

И вот тогда от знакомого парня, окончившего первый курс Харьковского медицинского стоматологического института, я услышал об этом вузе и принял, как оказалось, самое правильное, судьбоносное решение: поехал в Харьков и поступил.

— Поневоле вспомнишь пословицу: нет такого плохого, чтоб на хорошее не вышло…

— Истинно так. Естественно, все мои увлечения остались со мной, прежде всего песня… 

 
«Судьба не хотела, чтобы я изменил альма матер»

— От кого же по наследству Вам достался такой голос?

— Наверное, от деда Ефима… Так вот, пою я в институтской самодеятельности, а руководитель кружка, выпускница Тбилисской консерватории и недавняя солистка Грузинской оперы, говорит: «Слушай, Ковалев, почему бы тебе при твоих вокальных данных не пойти еще и в музучилище?»

Я послушался совета и поступил на вечернее отделение. Набирался знаний в обоих учебных заведениях, и все было бы хорошо, да не прошло и двух лет, как нас, человек семь с курса, забирают в армию. Служил в Баку, в полку связи, отдельном радиотехническом батальоне. И здесь мне постоянно встречались командиры, которые проникались желанием помочь мне побыстрее продолжить прерванное медицинское образование, но судьба не хотела, чтобы я изменил альма матер. Один раз меня даже самолетом отправили в Ленинград поступать в Военно-медицинскую академию. Прохожу собеседование, серьезные люди сидят, спрашивают, слушают… И надо же мне было произвести на них впечатление! Знал бы, чем это чревато, лучше бы сыграл роль какого-то тупицы! А так – определение: в ракетные войска! А это же где-то в лесной глуши! Как же я буду соединять медицину и сцену? Да и перед глазами – случайные знакомые, служившие один – на подводной лодке, а другой – в ракетных войсках: на доармейских фотографиях – с роскошными шевелюрами, а теперь лысые, как колено. «Надо что-то на двойку сдавать», — думаю. Пытаюсь заполучить эту драгоценную двойку – не получается. Выручил экзамен по иностранному языку. Я уже говорил, как у нас преподавали немецкий, поэтому мне сам Бог велел именно на этом испытании сыграть роль невежды…

Возвращаюсь в Баку, а тут приказ выходит служить два года. И я снова в Харькове, продолжаю изучать стоматологию и петь в самодеятельности.

Сергей Радлинский, доцент Украинской медицинской стоматологической академии, главный врач клиники-студии «Аполлония»:

— Знаю Евгения Викторовича Ковалева 40 лет из 75-ти. Встретился с ним в первые же дни учебы в Полтавском медицинском стоматологическом институте. Он преподавал на нашем курсе нормальную анатомию. И что мне запомнилось на всю жизнь? Я как человек увлекающийся с головой утонул в общественной работе, и в освоении знаний появились досадные пробелы. И Евгений Викторович по-отечески тогда мне сказал: «Ты тут королем будь, а там всегда успеешь». Это при том, что сам он – человек, которого мы знаем не только как преподавателя, ученого, но и как человека культуры, воспитывающего других своим отношением к ней. Но всетаки, как видим, медицина, стоматология, служение здоровью человека для него – превыше всего. Хорошо, что я тогда его послушал…

«Унизишь достоинство студента – в высшей школе тебе делать нечего»

— Многим известны Ваши работы, посвященные проблемам пульпы, а вот Сергей Владимирович Радлинский вспоминает вас как своего преподавателя нормальной анатомии…

— Дело в том, что когда ректор института, профессор Нина Денисовна Лесовая предложила мне остаться в институте, то начинал я свою деятельность в 1968 году ассистентом кафедры анатомии человека. Заведовал кафедрой в то время Иван Иванович Косицын, выдающийся ученый, человек большого ума и сердца. Нас, молодых преподавателей, он уважал, видел, что мы знаем предмет. Единственное предостережение услышали мы от него: «Унизишь достоинство студента – в высшей школе тебе делать нечего». Вот это настоящий учитель!

— Да, если бы эти слова да пробились сквозь толстую кожу тех горе-учителей, у которых, как говорила мне одна бабушка первоклассника, единственная задача – к концу первой четверти провозгласить всех дебилами и заполучить как можно больше приглашений к репетиторству… Но вернемся к Вашим научным интересам…

— Их направление определилось с созданием лаборатории электронной микроскопии, которое открывало большие возможности, в частности в исследовании проблем с пульпой. Моя кандидатская называлась так: «Структурный анализ путей микроциркуляции в пульпе зубов человека в норме и при пародонтите». Моим первым руководителем был Ярослав Леонидович Караганов, заведующий отделом электронной микроскопии 2-го Московского медицинского института. Умница, школа у него большая – школа академика Василия Васильевича Куприянова. К сожалению, Ярослав Леонидович скоропостижно скончался на руках учеников от острой сердечной недостаточности. Я защищал кандидатскую уже в Полтаве, на кафедре анатомии, в 1978 году. Потом восемь лет работал доцентом на кафедре оперативной хирургии и патологической анатомии. Меня по-прежнему интересовали проблемы микроциркуляции крови, в частности какие изменения здесь происходят с возрастом и при пародонтите. Этому была посвящена моя докторская диссертация «Микроскопическое и ультраструктурное строение десен человека», которую защитил в 1990 году. Работал доцентом кафедры терапевтической стоматологии, которая потом разделилась на две: кафедру госпитальной терапевтической стоматологии под руководством профессора Павла Тихоновича Максименко, а потом его учеников, и кафедру пропедевтики терапевтической стоматологии, которой я и руковожу с 1989 года.

Если бы пульпа могла говорить…

— На Ваших глазах и с Вашим участием многое изменилось в подходах к лечению заболеваний пульпы. Что можно назвать самым революционным изменением?

— Маленький орган – а сколько боли приносит человеку! Достаточно вспомнить хотя бы такую цифру: в СССР одномоментно за помощью к стоматологам обращалось 400 тысяч человек! Стоматология прошла жестокий путь, прежде чем перестала ассоциироваться только с
болью. Вспомним, как лечили пульпиты, выжигая докрасна раскаленной проволокой. А как сложна была диагностика до появления современного оборудования! Новые технологии, новые инструменты, новые материалы позволили действительно лечить зуб, а не обязательно умерщвлять его. Но какими б революционными ни были современные подходы к лечению заболеваний пульпы, главным остается глубокое клиническое мышление врача. Ведь
сколько ошибок допускается из-за поверхностности мышления или банальной небрежности стоматолога! Поэтому готовить будущих специалистов нужно так, чтобы они мыслили, философски подходили к каждому пациенту.

Хочется напомнить и известный афоризм: лучшее лекарство – сам врач. «Заходите», «прошу Вас», «садитесь, пожалуйста», «я Вас слушаю» — это простые, но волшебные слова. Деонтология – учение о долге. Очень важно, чтобы для новых поколений врачей принципы этики и деонтологии оставались святая святых. Отношения коллега – коллега, врач – медсестра, врач – санитарка, врач – пациент должны выстраиваться по этим принципам.

— Может быть, еще вчера я бы сказала, что это само собой понятно. Но столкнулась с тем, что деонтология для некоторых врачей – высшая математика. Если обход хирурга состоит в просовывании головы в дверь палаты на секунду и назначениях, которые делаются только по бумажкам, — это называется приехали…

— Вот поэтому из множества стоматологических клиник и кабинетов пациент в конце концов выбирает тот, где врач лечит, еще не взяв в руки наконечник.

— Каков Ваш жизненный девиз?

— «Осознание наших слабостей не должно повергать нас в уныние». Это сказал Вовенарг еще в ХVIII веке. С неудачами, срывами, чем-то отвлекающим от намеченной дороги человек встречается постоянно, но если у него есть идея, которой он посвятил жизнь, — он не должен впадать в уныние.

— Что бы Вы пожелали своим коллегам из тех 13 стран, где читают «ДентАрт»?

— Дорогие коллеги, помните: стоматология – женского рода, она нуждается в постоянной любви и опеке. Ваши знания, ваши руки золотые и ваше обаяние пусть творят чудеса! И еще: дорожите честью альма матер, не забывайте ее!

— Спасибо за интервью! Примите поздравления с юбилеем от редакции и читателей «ДентАрта»! Пусть Ваш голос еще много лет звучит и в аудиториях Академии, и на сценах концертных залов!

— Благодарю!

Беседовала Анна Антипович.

Источник: ДентАрт 2013, №4